«Папа у нас мужчина или не мужчина?»: как женщины газлайтят мужчин — и чем это опасно для ребёнка
В семейной жизни всегда найдётся повод для недовольства: папа не починил кран; поздно забрал ребёнка из школы; подарил не те цветы; не заработал столько, сколько обещал. В общем, совершил что-то из длинного списка преступлений против идеального мужа.
Сама по себе претензия вполне нормальна: взрослые люди могут по-разному смотреть на деньги, быт, воспитание детей и вообще на то, каким должен быть образцовый муж. Проблема начинается, когда разговор о конкретном поступке превращается в разговор о личности: «нормальный мужчина так не поступает», «какой из тебя отец», «ты вообще способен что-нибудь сделать?». А потом в эту систему оценок попадает и ребёнок.
Однажды вечером Семён пришёл из магазина без масла – того самого, за которым жена Лена просила зайти. Казалось бы, преступление средней тяжести, особенно если магазин ещё не закрылся. Но жена напомнила мужу, что полагаться на него – роскошь, которую семья себе позволить не может.
Пока одна пачка масла превращалась в доказательство, что Семён так себе мужчина, их сын Матвей молча ел суп. Лена сверлила мужа глазами и одновременно подсыпала сыну свою версию происходящего: «Вечно наш папа всё забывает. И как нам с ним жить? Скоро и тебя, и меня, и дорогу домой забудет».
Обычная супружеская претензия постепенно превращается в психологическое давление – и втягивает в него того, кто вообще не должен был становиться его участником.
Слово «газлайтинг» сегодня используют примерно с той же лёгкостью, что «токсик» и «нарцисс». Но в психологическом смысле речь не о любой грубости или манипуляции. Газлайтинг – это повторяющееся воздействие, из-за которого человек начинает сомневаться в собственной памяти, восприятии и способности правильно оценивать происходящее.
«Ты забыл купить масло» – претензия к поступку. «На тебя нельзя положиться» – уже характеристика. «Нормальный мужчина помнит такие вещи» – следующий уровень: теперь Семён должен оправдывать не сегодняшний промах, а соответствие образцу мужской состоятельности. Масло при этом скромно исчезает из повестки. Оно выполнило свою историческую функцию – стало уликой.
Дальше любой ответ Семёна можно использовать против него: оправдывается – не умеет признавать ошибки, возражает – всё переворачивает, злится – агрессивен. В итоге он уже защищает не свою позицию в конкретном споре, а право считать себя нормальным человеком.
В этот же момент Семён теряет ощущение, что семья - это опора и становится жертвой в знаменитом треугольнике Карпмана. Чем грозит потерянная опора можно почитать в статье https://vk.ru/@krepkienervy-znakoma-fraza-ne-chuvstvuu-opory-pod-nogami-uverena-chto
Матвей при этом получает роль свидетеля папиной несостоятельности. Мамина фраза: «Ты же видишь, какой у нас папа», – втягивает сына в спор, в котором ему вообще нечего доказывать.
Для ребёнка это неприятная школа отношений: близость начинает ассоциироваться не с возможностью быть собой, а с необходимостью правильно считывать другого – кто сегодня виноват, что можно сказать, а о чём лучше промолчать. Вместо мамы и папы Матвей постепенно получает ещё и должность семейного арбитра. Зарплата, правда, не предусмотрена.
Почему Лена вообще начинает так разговаривать с мужем? Такая модель обычно складывается постепенно. За ней, в первую очередь, стоит тревожность,ну а далее по списку: навязчивая идея о том, что всё держится только на ней, привычка контролировать близких или усвоенная в детстве схема, в которой признать свою неправоту означало проиграть. Контроль тогда даёт краткое ощущение управляемости: если я определяю, что произошло и кто виноват, мир снова становится понятнее. Это к тому, что нам все время хочется ощущения комфорта, и не важно, каким способом мы готовы его добывать.
Есть и социокультурный контекст. От мужчины традиционно ждут самостоятельности, ответственности и способности «решать вопросы». Поэтому фраза «какой ты мужчина?» бьёт не по одному поступку, а по ощущению собственной состоятельности – и может становиться инструментом психологического давления.
В этой точке семье важно перестать выяснять, кто «плохой». Женщине – не превращать отдельный промах в диагноз личности и не делать ребёнка свидетелем своей правоты. Мужчине – отделять реальную ошибку от навязанной оценки: «Да, я забыл. Нет, из этого не следует, что я ненадёжный человек». Это не индульгенция: масло всё-таки надо купить, но конкретный промах не делает человека плохим мужем или отцом.
Если самостоятельно разорвать этот круг не получается, может помочь индивидуальная работа с психологом: мужчине – вернуть опору на собственное восприятие, женщине – заметить, где стремление добиться изменений превращается в контроль и обесценивание, а ребёнку – перестать быть участником взрослого конфликта.
У Лены и Семёна в итоге был развод. Ей хотелось, чтобы сын остался с ней, но мальчик выбрал отца. Это не обязательно приговор матери – скорее, результат того, как ребёнок переживал жизнь в семье.
Это всего лишь один из примеров реальных историй, а таких историй множество. Примеров в обратную сторону, когда муж гнобит жену на глазах у ребёнка, кстати, тоже достаточно. В таких ситуациях психолог нужен не для того, чтобы определить, кто «прав», а чтобы помочь взрослым перестроить отношения и не втягивать ребёнка в конфликт.
Если вы узнаёте в этой истории себя, работа с психологом – один из самых бережных способов разобраться в происходящем и найти выход.
Татьяна Беляева,
Ваш психолог
Записаться на индивидуальную консультацию: https://krepkienervy.ru/team/
На групповых встречах мы учим как правильно ссориться: https://krepkienervy.ru/programs/konflikt/
